Вернулась из Ростова-на-Дону. Спасибо команде «Neglinka BP» за доверие. Поиграли весело, попытались выйти на набережную, не сразу, но преуспели, заодно увидели оборотную сторону города: аутентичные покосившиеся избушки, уютный свет внутри, разномастных кошек и разнокалиберных собак в товарных количествах вокруг. На улице Пушкинской провели фотосъёмку вех жизни одноименного великого русского поэта (с комментариями). Надеюсь, слайды воспоследуют.

Самое же впечатляющее открытие сезона таково: попса гораздо, гораздо, ГОРАЗДО лучше русского, извините за выражение, шансона. От попсы можно абстрагироваться. От шансона – никогда. Этот вывод я сделала в результате тяжёлой черепно-мозговой травмы, нанесённой мне радиоэфиром в поезде. По дороге туда я заткнула уши плеером, и мне было практически полное счастье, если не считать моментов, когда радиоволнам удавалось пробить нетвёрдую защиту. Происходило это всякий раз концептуально: «Ne me quitte pas», – шептал французский шансон у меня в плеере; «Ты ж меня покинула-а-а-а-а, девчо-о-о-онка-а-а-а-а-а», – орал русский в динамике. «Сердце моё, прекрати звенеть, помнишь, как она тебя рвала на части, та Матильда, что вернулась?..», – захлёбывался французский; «Ай, цветочки-ромашки, а мужчинка был ла-а-а-асковый та-а-а-акой, ай-нананана!», – не оставлял надежды русский. Но потом в плеере начался Вагнер – против такого лома у радио приёма не было. По дороге в Москву, плеер сел. Тут-то я получила по полной.