Великолепный сквернослов герцога Беррийского

Занимательные чтения.
Вдохновившись тут , сунула вечером уже засыпающему папе список: "Вот. Вспоминай!" Папа кряхтел и вздыхал: "Ой, да я и этих-то имен не помню." Мама вопрошала: "А Роберта вспомнили? А Электроника?" "Ну во-о-от", - расстраивалась она. Папа напряженно вспоминал: "Какой-то фильм я смотрел. Не помню названия... Там наши на Венеру полетели..."
- "Через тернии к звездам"? - спрашивала я.
- Да нет.
- "Вспомнить все"?
- Я его давно смотрел. Когда был еще юношей.
- Томным? Со взором горящим?
- У них еще агрегат такой был. Вроде на воздушной подушке. Фьюи-и-ить! - папа делал соответствующий жест рукой.
Мама тихо радовалась.
- И вот капитан там говорит роботу...
- "Дознание пилота Пиркса"?
- Не-ет. Это Лем. А тот по нашей фантастике. Вроде Казанцева.
- А это кто?
- Да это же классика советская! Пионерско-комсомольская! Как же!
Мама обреченно убирала звук телевизионной лабуды.
- О, а еще там тетка все время появлялась - вся в белом. И пела: "Уа-а-у-у-у! О-о-о-о-а-а!" - папа фигурно размахивал руками.
- Ну, это "Пятый элемент"!
- Точно-точно! - мама повторяла жесты. - Только она была синяя. И так же выла.
- Не выла, а пела! - обижался папа.
Мама сползала, прикрывшись списком.

В результате я, балансируя на табуретке, медитирую над самой верхней полкой шкафа.
Из многотомного разноцветья вытаскиваю Казанцева - папа таки вспомнил название - "Планета бурь". Радостно волоку. Он торжественно зачитывает: "Оставьте его память! Вот она, воплощенная в металл! — Керн решительно повернулся к роботу и, пристально глядя в одну точку, стал четко и размеренно произносить: — Семь... двенадцать... девять... Хэлло! Джон! Проснитесь!.."
- "Матерый разведчик Джонс!.." - вторю я ему.
- "...Керн в упор смотрел на робота. Он завещан был ему старшим братом Томасом, гениальным, как говорил всегда Аллан Керн, кибернетиком. К несчастью, Томас Керн создавал свое детище в пору, когда его страна еще не вошла в социалистическую семью народов. В условиях отживающего строя он истратил на свое изобретение все состояние и умер в нищете. И он сохранил лишь Железного Джона..."

Папа торжественно передает мне книгу, настоятельно рекомендуя прочесть, и с чувством внесенной лепты укладывается спать. Вечер литературных изысканий окончен.

Advertisement